Офис, вечер, кофе кончился ещё в три. Одакара, начальник тридцати трёх лет от роду, привык к такому распорядку: бумаги, отчёт, домой. Никаких свиданий, никакой личной жизни, и его это вполне устраивало. Пока в отдел не переводят Рю Хараду. Парень с первого дня смотрит на босса слишком долго, а потом и вовсе говорит в лицо то, что положено шептать в подушку.

Одакара не бежит и не кричит. Он просто замирает, как будто его выключили. А когда включают обратно, выясняется странное: коллеги уже всё слышали, секретарша что-то строчит в блокнот, а сам начальник лихорадочно гуглит, считается ли вежливость чувством. Харада не торопит. Приносит чай, задерживается допоздна, стоит слишком близко. И вот тут становится не до шуток.

Проблема вовсе не в том, что оба мужчины. Проблема в том, что за тридцать три года Одакара так и не научился подпускать кого-то к себе. А теперь этот кто-то есть, и он ждёт ответа. Что страшнее: признаться или снова сбежать в кабинет?