Время Евы ONA

Кафе прячется в подвале, куда ведёт узкая лестница. Ни вывесок, ни рекламы. Только табличка у входа, а на ней правило, от которого у Рикуо сначала дёргается бровь: здесь нет разницы между человеком и андроидом. Внутри над головами не висит ничего. Ни одного светящегося кольца. Приходится гадать, кто принёс тебе чашку кофе, а кто просто сидит у окна и читает газету. Официантка улыбается, и ты ловишь себя на том, что улыбаешься в ответ. Потом одёргиваешь себя. Это же машина.

Дома ждёт Сами. Она ведёт себя как обычно, но иногда замирает у окна и смотрит в одну точку. Уходит куда-то без приказа. Рикуо с детства вбивали: андроид это прибор, как тостер. Но тостер не уходит по ночам. В городе тем временем растёт движение «андроидоголиков», людей, которые видят в машинах личностей, и общество всё громче требует их приструнить. А в подвале правила другие, и там никто не торопится называть тебя больным.

Проблема не в том, кто из них прав. Проблема в том, что Рикуо уже не получается развидеть в Сами кого-то. Три закона запрещают роботам вредить людям. Но что делать с болью, которую никто не причинял? И кем он видит её теперь: техникой, другом или кем-то третьим, для кого ещё не придумали слово?