Моя новая горничная очень подозрительна

В поместье Юри давно не слышно смеха. Только скрип половиц, пыль на портретах и мальчишка, который сам себе готовит завтрак. А потом на кухне появляется Лилит. Не стучится, не спрашивает, где хозяин. Просто снимает пальто, повязывает фартук и через час дом блестит так, будто тут годами жила целая прислуга. Жалованье? Не надо. Выходные? Зачем. Юри щурится и ждет подвоха. Нормальные люди не приходят с улицы и не начинают драить кастрюли из любви к искусству.

Дальше хуже. Лилит двигается слишком тихо. Замечает слишком много. Однажды ночью Юри крадется за ней по коридору и видит, как она выходит из запертой комнаты, которую он сам открыть не смог. А днем она невинно спрашивает, не хочет ли господин добавки супа. Мальчишка мечется: то ли вызывать священника, то ли просто спросить напрямую. Но каждый раз, когда он открывает рот, Лилит смотрит своими аметистовыми глазами, и слова застревают где-то в горле. Потому что в доме стало тепло. И это пугает сильнее любой нечисти.

Он копает под нее, роется в шкафах, расспрашивает соседей. А она в это время штопает его рубашки и делает вид, что ничего не замечает. Или правда не замечает? Или ей просто нравится смотреть, как он бегает по дому с фонарем и трясущимися руками. Конфликт не в том, ведьма она или нет. Конфликт в том, что Юри уже не уверен, хочет ли он вообще узнать ответ. А если завтра Лилит просто снимет фартук и уйдет, кто тогда будет следить за его паранойей?