Досанко-гяру чудо как милы

Хоккайдо зимой не шутит. Ветер такой, что лицо режет, сугробы выше колена, а пар изо рта застывает на лету. Цубаса только переехал из Токио и уже жалеет, что не взял шапку потеплее. Стоит, втянул голову в воротник, и тут навстречу идёт девушка. Куртка распахнута, шарф еле держится, юбка короткая. Ни колготок, ни шапки. Коленки красные от мороза, а ей хоть бы что. У парня зубы застучали просто от взгляда на неё.

Оказалось, это Минами, местная. Досанко, да ещё и гяру, поэтому наряд у неё такой. Ей минус десять как нам плюс пятнадцать. И, конечно, они теперь в одной школе. Цубаса думал, что привыкнет к холоду, но не тут то было. Каждый раз, когда Минами подходит ближе, у него уши горят сильнее, чем на ветру. Щёки у неё румяные, нос вздёрнутый, смеётся громко и заразительно. Он рядом с ней то краснеет, то мычит что-то невнятное, то роняет ручку. А она будто не понимает, что с ним происходит.

Проходит день, два, неделя. Он уже знает, где она обедает, какой чай берёт из автомата, как поправляет волосы, когда смущается. Только вот смущается ли? Может, это просто её обычная манера, а он себе накручивает. Друзья подкалывают, но без злобы. Сам же Цубаса всё чаще ловит себя на мысли, что специально выходит из дома раньше, чтобы случайно столкнуться с ней у ворот. Случайно ли? И если она действительно такая тёплая и открытая со всеми, то как понять, что именно тебе она улыбается чуть иначе?