Кто стоит за спиной?

Токио, конец тридцатых. Каёко бегает по улицам, распевает песни, ревёт из-за каждой царапины и ждёт, когда же мама наконец родит. Ей хочется быть старшей сестрой, укачивать малыша, помогать. Война пока только фон: отец в форме приходит и уходит, соседи получают повестки, по радио что-то бубнят про победы. Девочка этого не понимает, да и не пытается.

А потом её отправляют в деревню. Не в лагерь, не к родне. К чужим людям, которые не обязаны её любить. Тут фильм меняет тон. Никаких громких сцен, никаких слёз в камеру. Просто рис, который делят на всех, и Каёко получает меньше. Просто холод, к которому она не привыкла. Просто письма, которые не приходят. Она учится молчать, потому что плакать при чужих стыдно, а жаловаться бесполезно.

Дальше сорок пятый. И ты уже понимаешь, что дело не в том, доживёт ли она до конца войны. Дело в том, кем она станет, если доживёт. Сможет ли тот ребёнок, который пел на улицах Токио, вообще вернуться? Или от неё останется только привычка выживать?