Когда плачут цикады: Вспышка

Хинамидзава стоит как декорация к чужому сну. Улицы пустые, ставни заколочены, а на дорогах, ведущих в город, бетонные блоки и люди в защитных костюмах. Официально это карантин. Неофициально деревня давно живёт по своим законам, и когда среди жителей начинает расползаться болезнь, власти просто перекрывают кислород. Кэйити остаётся внутри. Рэна тоже. И оба понимают, что вырваться отсюда будет сложнее, чем кажется.

А потом приходит понимание, от которого холодеет затылок. Заражённых не лечат. Их не изолируют по домам. Их куда-то увозят. Молча, по спискам, составленным заранее. Кэйити начинает копать и натыкается на вещи, которые в этой деревне вроде бы давно похоронили. Рэна знает больше, чем говорит. И чем ближе разгадка, тем меньше в ней утешения.

Конфликт здесь не про вирус. Он про выбор, который приходится делать между своими и всеми остальными. Спасти одного значит бросить другого. Времени нет. Ошибёшься, и окажешься по ту сторону бетонных блоков, среди тех, кого уже списали. Так что именно вырвалось из Хинамидзавы в тот день, когда карантин перестал быть просто словом?