Япония, четырнадцатый век. По дорогам бродят труппы актёров и музыкантов, и среди них Томона, слепой сказитель, который давно привык жить чужими историями. Своё место под солнцем он нашёл: публика слушает, труппа сыта, жизнь идёт. Пока однажды судьба не сталкивает его с Ину-о, юношей с изломанным телом, но голосом и пластикой, от которых у Томоны перехватывает дыхание. Тот, кто привык рассказывать, вдруг встречает того, о ком хочется рассказать.

Они начинают выступать вдвоём, и это переворачивает театр Но с ног на голову. Публика валом валит, старики хватаются за сердце, а слава Ину-о растёт с каждым выходом. Только вот чем ярче вспышка, тем темнее тень: каждое выступление будто стирает его изнутри. Ину-о угасает на глазах, и Томона, привыкший всё понимать на слух, впервые не может разобрать, что происходит с другом. Он начинает копать: слухи, обрывки чужих разговоров, молчание самого Ину-о, который явно знает больше, чем говорит.

Тут и вскрывается главное. За появлением Ину-о на свет стоит нечто такое, о чём лучше бы не знать. Проклятие? Сделка? Что-то, что он таскает на себе молча, как горб. И теперь Томона разрывается: спасать друга или сохранить то, что их связало. Каждое их совместное выступление, каждая нота, каждый вздох зала держатся на чужой боли, и оба это чувствуют. Кто из них на самом деле платит цену за восторг толпы, и что останется от их искусства, если один перестанет страдать?