Недотрога

Камера смертников пахнет не страхом, а пылью и старым бетоном. Акуцу лежит на койке, считает трещины на потолке. Рядом, на подоконнике, в банке из-под томатного супа торчит цветок. Говорящий. Язвительный. Недотрога комментирует каждый вздох старика, и от его болтовни не спрятаться. Акуцу уже не встаёт, но память работает лучше тела.

И вот эта самая память переносит его в лето восемьдесят шестого. Молодой, с пистолетом за поясом, он живёт с Наной, женщиной младше на шесть лет, и её сыном Кейсукэ. Дом разваливается, зато сад утопает в мимозах. Казалось бы, тихая жизнь. Только за спиной Акуцу тянется хвост из долгов, имён и чужих обид, и этот хвост однажды дёрнут.

Недотрога видел всё. Каждый скандал, каждый выстрел, каждое молчание за ужином. Но цветок не спешит выкладывать правду до конца. Он то ли свидетель, то ли судья, то ли кто-то пострашнее. Зачем он вообще завёлся в этой жестянке и чью историю на самом деле рассказывает?