Красная пыль Марса забивается в фильтры, колонии стоят под куполами, а вместо детей по улицам снуют куклы. Механические слуги, удобные, безотказные, пустые. Лейла Эшли шагает по этой ржавой колее с репутацией убийцы и шрамом вместо биографии. У неё в напарниках кукольник Спиди и Нэй. Кукла. Только ведёт себя так, что механика трещит по швам: злится, привязывается, помнит то, чего помнить не должна.

Пара стычек с патрулём, ночь в придорожном бараке, и вот уже основатели колонии, чинные люди в чистых кабинетах, называют их угрозой. Как будто три путника могут пошатнуть Марс. Как будто дело в беспорядке. Ага, конечно. За каждой перестрелкой всплывает обрывок прошлого, и от этих обрывков Лейле хочется зажмуриться. Нэй в такие моменты смотрит на неё внимательно. Слишком по-человечески.

Охота сжимается, и становится ясно: кто-то очень не хочет, чтобы Лейла докопалась до одной старой истории. До того дня, когда куклу и женщину с дурной славой связало нечто большее, чем случайная встреча на дороге. Так что же на самом деле прячут основатели колонии, и почему Нэй помнит то, чего не помнит сама Лейла?