Кухня, где вечно липнет стол, и банки с вареньем стоят в два ряда. Амэ туда и тянется. А потом во рту у неё заводится Кариес. Зовёт её мамой. Зубы потихоньку становятся мебелью, и это не метафора. Существо обживается, обустраивается, отвоёвывает место.

Амэ вроде и рада бы выставить жильца, только он уже часть неё. Комедия тут соседствует с медленным захватом тела, и непонятно, кто кого переупрямит. Чем готов пожертвовать ребёнок, чтобы вернуть собственные зубы?