И то, и другое

Тихий приморский городок, сонные улочки, соль в воздухе. Старшая школа, где последнее лето перед выпуском тянется медленно, как сироп. Вакана сидит на подоконнике и смотрит в окно. Когда-то она играла на пианино, а теперь даже не подходит к инструменту. После смерти матери ноты для неё стали чем-то вроде запертой комнаты. Рядом крутится Конацу, которая поёт в хоре и не понимает слова «невозможно». Сава стреляет из лука, но всё время поглядывает в сторону конюшни. Тайчи с бадминтонной ракеткой и младшей сестрой на руках. А в класс вдруг входит новенький, Ацухиро, двенадцать лет проживший в Австрии и пока плохо понимающий, как тут вообще принято.

Конацу решает: хватит петь чужие песни, соберём свою группу. И вот тут привычная школьная жизнь начинает трещать по швам. Учителя крутят пальцем у виска, кто-то из друзей отмахивается, а время утекает. Вакана снова садится за пианино, хотя обещала себе больше никогда. Сава мечется между стрельбой и лошадьми. Ацухиро пытается вписаться, но получается у него неловко. Каждый тащит на себе чужие ожидания и собственные несыгранные мелодии.

Что ими движет на самом деле: упрямство, страх или попытка наконец услышать себя?