Бродяга Кэнсин: Прошедшие годы

Пирс встречает Каору сырым ветром и запахом рыбы. Она приходит сюда постоянно, хотя сама уже сбилась со счета, сколько раз стояла у воды. Смотрит на трапы, на чужие лица, ищет знакомый крест на щеке. Дома пусто. Ужин на одного, тишина, старый шрам, о котором она знает больше, чем хотела бы.

А потом привычка ждать ломается. Каору начинает вспоминать не мужа, а того, кем он был до нее. Убийцу с чужим именем. Человека, который просыпался от собственного крика и уходил курить на крыльцо. Она перебирает их разговоры, молчание за чаем, ночи, когда он не говорил, а она боялась спросить. И постепенно до нее доходит: половину его жизни она просто не знала.

Конфликт не в том, вернется он или нет. Конфликт в ней самой. Сколько можно стоять на ветру, оправдывая это любовью? Или давно уже не любовь, а привычка болеть одним и тем же? Она пробует жить дальше. Получается плохо. Что хуже: так и не дождаться, или увидеть его на пирсе и понять, что ждала ты совсем другого?