Небеса трещат по швам, и из разломов сыплются Чужие. Города пустеют, люди жмутся по подвалам. Фания рубит тварей без передышки, а рядом плетётся парень, который не помнит даже, как его звать. Она кличет его Наставник. Ирония? Может быть. Учит он её или она его, поди разбери.

А потом всплывает странное: за нашествием кто-то стоит. Не хаос, не случайность. Кто-то очень хочет заполучить Слюд, вторую воительницу. Не убить. Забрать себе. Сломать и направить в нужную сторону. Фания и Наставник могли бы отсидеться, но вместо этого идут наперекор. Против течения, которое сметает всё.

Вот только если Чужие всего лишь разменная монета, то кто дергает за нитки? И почему Наставник так цепляется за обрывок воспоминания о лице, которое он видел ещё до того, как всё забыл?