Жжёный хлебушек

В пекарне всегда пахнет одинаково: дрожжи, тепло, сахарная пудра. На витрине красуются румяные булочки, а в углу, подальше от чужих глаз, лежит чёрный, как уголёк, Когэпан. Его не спасти. Никакие дрожжи, никакой жар не сделают его снова мягким. Он это знает. И потому спит целыми днями, ворочается, бурчит на пекарей, которые его пережарили, и глушит тоску молоком. Много молока. Целыми пакетами.

Но однажды он собирает крошки в узелок и уходит. Куда глаза глядят. И оказывается, что мир полон таких же горелых, как он. Кто-то затаил обиду на кондитера, кто-то махнул на себя рукой, кто-то просто хочет, чтобы его наконец заметили. Они липнут к Когэпану, а он отмахивается, ворчит, прячется. Только в глубине души ждёт, что кто-то остановит его и скажет: оставайся.

Весь фокус в том, что Когэпан давно решил: свежим ему не бывать. Смирился. Привык. Но тогда почему у витрины с белыми булками он каждый раз сбавляет шаг? И что случится, если однажды чья-то рука всё-таки потянется к нему, чёрному и чёрствому?