Мои сводные сёстры и мачеха не злые

В доме Кокуроку пахнет воском и старой бумагой. Мия переступает порог с одной мыслью: сейчас начнется. Мачеха с холодным лицом, сёстры с колкостями, место у дальнего края стола. Она ведь читала такую книгу и знает эту историю наизусть, от первого вздоха до последней слезы. Смирилась заранее. Собрала узелок.

А потом её ведут в баню. Горячую, с травами. Выдают платья, которые не жмут. И тут выясняется, что кабинет главы рода спешно разбирают: будет спальня. Для неё. Никто не тычет происхождением, никто не строит глазки. Тётушки суетятся с подушками, будто век её ждали. Мия ждёт подвоха и не находит. Хуже того, начинает злиться. На себя. Почему каждый добрый жест она ловит как оплеуху?

Внутри дома идёт своя тихая возня: кто-то переставляет вещи, кто-то шепчется за сёдзи, а Мия всё пытается понять, где здесь ловушка. Комедия тут не про слёзы, а про то, как трудно поверить, что тебе просто рады. Так что же страшнее: злая семья, к которой она готовилась, или эта, которая её уже приняла?