Единственный владыка мира

В секте Цинъюнь оружие чистили руками мальчишек вроде Линь Юня. Он драил клинки, получал оплеухи и привык, что для всех он пустое место. Потом умер. Очнулся в собственном теле, только в голове стало ясно и тихо, будто кто-то протёр запылённое стекло. «Кулак тигра», от которого у новичков кости трещат, он разобрал за считаные дни и вылетел сразу в тройную область. Вроде свобода? Внешним учеником взяли, клеймо осталось.

Поговорку про раба меча здесь повторяют чаще молитвы. Дескать, однажды раб, навсегда раб. Старшие морщатся, ровесники ищут, где подставить, кто-то прямо жаждет сломать выскочку. Линь Юнь не ноет. Стиснул зубы и идёт, шаг за шагом, по локти в крови и чужой злобе. Каждая ступенька вверх оплачена синяками и унижением, а за спиной ни одного человека, который прикроет.

И всё же чем выше он лезет, тем сильнее злит секту. Тут либо тебя дожмут, либо ты перепишешь приговор. Что окажется быстрее: его упрямство или терпение тех, кто считает его вещью?